Меню

Nolite te bastardes carborundorum тату

Nolite te bastardes carborundorum тату

Nolite te bastardes carborundorum. Фраза из этвудовской «Служанки» стала для меня молитвой. Я твержу её, не зная, правильно ли проставляю ударения, правильно ли произношу слова. Не дай ублюдкам доконать тебя. Не дай. Не дай. Я всегда хотела набить себе не рисунок, а фразу. И если я переживу все происходящее со мной дерьмо, то обязательно набью именно её на внутренней стороне правого бедра.

Я пытаюсь не дать себя сломить, но больше не могу. Не могу. Богиня видит, я пыталась говорить с ним нормально. Я пыталась быть дружелюбной, я улыбалась и угощала его. И я не заслужила всего того дерьма, что мне говорят. Мне надоело думать, что это я не права. Нет. Это он не прав. Это он. Сегодня я думала о переводе в другую параллель. Это хорошо. Это — решение всех моих проблем. Ребята там немного индифферентные и счастливые. Сейчас мне кажется, что друзей у меня там больше, чем здесь. Там говорят: «Я тебя жду! Со мной сидеть будешь!» Ты что, Ань, мы же с тобой с началки — хоть той началки огрызок, год всего лишь — там мне улыбаются. Хорошо там, где нас нет, конечно.

Я креплюсь. Креплюсь. Ибо не дай ублюдкам доконать себя. Но это на публике я агрюсь, отвечаю колкостями — спасибо, что язык подвешен — а дома реву. Ничего не говорю и реву в ванной. Впервые в моей жизни. Я даже в детстве от разбитых коленок не плакала. А тут реву. Не могу я больше. Этот ад уже восьмой год длиться. Но сейчас перевестись значит сдаться. Ничего, посмотрим, кто будет харкать кровью последним.

Ах да, подруг, как выяснилось, у меня нет. Приятельницы есть. Там-сям, через пять лет они будут замужем и с детишками и у меня попросту не остается с ними тем для разговора. Обидно. но мы продолжим жить и общаться с этим знанием. Защитников тоже нет. Ну, это я знала. Но, блин, все равно обидно. И пусть защитников нет, но кто-то, кто способен подбодрить все же есть. И самое удивительное — я хохотала в голос — человек, к которому я относилась не самым лучшим образом, в основном от его безответственности. Но. он оказался единственным, кому не все равно. Когда я душила слезы, он подошел и спросил как я. Когда мы ехали до дома — нам было по пути, но ему сходить раньше — сказал, что может проехать до моей остановки, я поблагодарила и отказалась, а после он мне писал и спрашивал, хорошо ли я добралась. Каждый раз, когда я теряю веру в человечество, она приходит из ниоткуда.

@музыка: В. Цой и гр. «Кино» – Кукушка

Handmaid’s Tale: The Strange History of “Nolite te Bastardes Carborundorum”

Courtesy of Hulu.

It’s one of the most iconic phrases in modern literature—as evidenced by the bevy of women who have it scrawled across their bodies in tattoo form. But what does it mean?

Technically speaking, “Nolite te bastardes carborundorum”—a phrase found in Margaret Atwood’s novel The Handmaid’s Tale and, more recently, its TV adaptation that was just renewed for a second season on Hulu—means nothing. It’s a made-up phrase in mock Latin—a schoolboy’s joke, as it’s explained in both the novel and the series. If it were a real phrase, it would roughly translate to “don’t let the bastards grind you down.” Outside the world of the book, the phrase has taken on a life of its own, as a sort of feminist rallying cry for women—and even within the book, it inspires Offred to fight back against the repressive powers that be. But various forms of the phrase actually go back much further than Handmaid itself; as Atwood herself said, the motto was a joke when she was in school, too.

“I’ll tell you the weird thing about it,” Atwood told Time magazine about the quote this spring. “It was a joke in our Latin classes. So this thing from my childhood is permanently on people’s bodies.”

So, where did the original faux-aphorism come from? Vanity Fair spoke with Michael Fontaine, a classics professor from Cornell University, who took his best guess.

To Fontaine, the phrase “nolite te bastardes carborundorum” “looks like someone tried to put the English into Google Translate for Latin.”

“Nolite” means “don’t” (plural) in Latin, Fontaine wrote in an e-mail, while “te” means “you.” “Bastardes,” however, is a made-up word with a Latin suffix, and “carborundorum” is not Latin either.

Per Fontaine, “carborundorum” is an English word that originated around 120 years ago; the Oxford English Dictionary, indicates that carborundorum was an industrial product used as an abrasive. “That’s where the idea of ‘getting someone down’ or ‘wearing someone down’ originated,” Fontaine explained to Vanity Fair, adding that the made-up, Latin-sounding name is similar to products like “Nexium” and “Crestor.” Since “carborundorum” looks vaguely like Latin, it works as an approximation of the real thing—and the word ends in [the similar] “-ndum,” a suffix that means “is needing to be.” (Think “referendum” as an example.)

Читайте также:  Обозначение тату луна с цветами

Another similar Latin joke phrase with the same supposed translation is “illegitimi non carborundorum,” which Fontaine noted was equally fake—though it’s perhaps a little more legit as Latin, since it at least doesn’t use the made-up “bastardes.”

“Illegitimi is a real Latin word,” Fontaine wrote. “It could indeed mean ‘bastards’ (though it’s not the usual word, which is spurius or nothos).”

“My guess is that c. 1890-1900, some American people thought it would be funny to pretend like ‘carborundum’ was actually a Latin word meaning ‘needing to be worn down’ or (making allowances for ignorance, which is surely part of it) ‘to wear down.’ If the phrase was originally illegitimis non carborundum, then the original idea was that ‘there must not be a wearing down (of you) by the bastards,’ or in plain English, ‘don’t let the bastards get you down.’ Either then or soon after, illegitimis would have become illegitimi, which changes the grammar, but most English speakers can’t tell because our grammar doesn’t work that way. That would pretty quickly give you illegitimi non carborundum. QED.”

“The key to the mystery is knowing (from the O.E.D.) that carborundum was a trade name,” he continued. “Whatever it was, it’s not in use any more, so we’ve lost all memory of it. Nowadays it just looks like a strange, broken Latin word to us.”

But to be fair, it does make a pretty killer tattoo.

«Рассказ служанки»: пугающе хороший и потрясающее реалистичный

Вы когда-нибудь думали, что мир, в котором мы живем, нуждается в революции? Очистке? Перезагрузке и новом начале, чтобы все изменилось? Телевизионная адаптация «Рассказ служанки» (The Handmaid’s Tale), романа Маргарет Этвуд 1985 года, рассказывает именно о таких изменениях в обществе. Полностью измененное статус-кво и новый мир, в котором люди просыпаются, не имея возможности признать его. И с глубоким сожалением, что проснулись. «Рассказ служанки» – экранизация кошмарной антиутопии, сеющей ужас, который остается с тобой долгое время после окончания последнего эпизода. Этот сериал также одна из лучших премьер, которые засветились на небольшом экране в этом году, и наполнены страданиями и смыслом. Он уже продлен на второй сезон, а приведенный ниже текст рассказывает о том, с чем оставил первый.

Данная статья содержит описание части сюжета и некоторых событий первого сезона сериала «Рассказ служанки», так что если вы не хотите их знать – прекратите читать в этом месте.

Добро пожаловать в Гилеад

Как уже было сказано, роман, по которому был создан кинофильм 1989 года, а теперь и сериал от Hulu, был опубликован в далеком 1985 году. Однако резонанс данной книги ощущается и сейчас, особенно при сопоставлении со всем, что мы видим после выборов Дональда Трампа президентом США: боязнь ограничения некоторых свобод, непризнание разнообразия и навязывание конкретной «нормальности». Телевизионная адаптация «Рассказ служанки» в этом контексте идет с ужасающей, хотя и преувеличенной параллельностью.

История развивается в стране, которая когда-то называлась Соединенными Штатами, но теперь является республикой с библейским названием Гилеад, где группа экстремистов, называющих себя «Сыновья Иакова», установила теократический, тоталитарный режим. Режим захватил власть и диктует всем свои права, начиная с женщин. Причина? Во всем мире рождаемость снижается ужасающими темпами из-за огромного загрязнения, токсичности и болезней, передаваемых половым путем. Женщин, которые все еще могут иметь детей, крайне мало. Именно в Гилеаде начинается грубое создание нового мира – мира, в котором женщины порабощены, лишены простых человеческих прав, распределены в соответствии с их функцией, управляются твердой рукой, подвергаются избиениям, казням и, что самое главное: клика высших командоров насилует женщин, чтобы те рожали детей для их семей. Детей, которых этим женщинам не позволено растить самим.

Выбора или выхода нет и чувство клаустрофобии, которое, на мой взгляд, переполняет каждого зрителя (по крайней мере, женского пола), временами становится действительно удушающим. Погружение в мир Гилеада ошеломляет: показан постепенный, но достаточно быстрый и безумно неуправляемый распад свободного общества на фоне массового бесплодия, покорившего планету как чума. Возникновение беременности стало крайне редким явлением, при этом у половины фертильных женщин случается выкидыш. Да и рождение здоровых детей является большой редкостью. И это используется как оправдание всего происходящего. Более того, режим в Гилеаде защищен Библией.

Читайте также:  Тату сзади ноги мужчина

Революция «антифеминизм»

Дистопия (антиутопия) в Гилеаде опирается на возврат к прошлому и к старым ценностям – мир, в котором женщины не имеют права на труд, обладание деньгами; им запрещено читать или писать и вообще иметь дело с чем-либо, кроме домашнего хозяйства и воспроизводства. Правительство преследует всех, кто «неудобен» режиму: гомосексуалисты, врачи, которые делают аборты и протестующие. Идет война с теми, кто выступает против Республики. Консерватизм и непрерывное цитирование Библии резко контрастируют с физическими наказаниями и показательными казнями.

Эта революция происходит так быстро, что большинство, включая Оффред и ее близких, не успевают вовремя отреагировать, чтобы бежать в соседнюю страну. Процесс изъятия прав женщин настолько динамичен, что когда начались первые протесты, бежать было уже слишком поздно, и военные разгоняли собравшихся людей не водой или дымом, а пулями. Вскоре после этого начинается настоящий геноцид. «Все ломаются», говорит в какой-то момент водитель Ник в беседе с Оффред, и от первого до последнего эпизода мы наблюдаем рушение самых разных людей – но и восстановление большинства из них впоследствии. Красота этого сериала в силе, которая снова и снова фонтанирует после полного разрушения, а также в огромной воле, которая редко может быть подавлена.

Оффред

Оффред – та женщина, от лица которой ведется повествование и в романе, и в сериале, в котором мы становимся свидетелями ее жестокой жизни. Это не ее настоящее имя, но она, как и ее сестры по несчастью, не вправе использовать свое собственное. С первой минуты первого эпизода становится ясно, что Оффред будет страдать – после отчаянного бегства от полиции и воя сирен она слышит, как где-то вдалеке застрелили ее мужа, и вскоре после этого преследователи насильно разлучают Оффред с ее маленькой дочкой. Сцена душераздирающая, но это совсем легкий намек на то, что предстоит дальше. Оффред – одна из числа все еще плодородных женщин в стерильном мире, и это ее трагедия.

Из мира свободы, дружбы, шумного веселья, современности, Uber, онлайн-знакомств и громкого смеха, Оффред переносится в монохромный, полный тишины и жестокости мир Гилеада. Красные плащи и белые капоры зарезервированы для Служанок – тех, кто еще может родить здоровых детей и которых распределяют по домам Командоров для принудительного спаривания. Кроме служанок в Гилеаде существуют Тетки – жестокие женщины в коричневой одежде, которые перевоспитывают Служанок, а в сине-зеленых платьях ходят Жены Командоров, каждая из которых необратимо бесплодна. Мир Командоров – это мир власти, и единственное, что им запрещено – любой вид интимного контакта для удовольствия, даже со своими женами. Их главная и единственная цель заключается в зачатии детей для Родины, а все остальное отодвинуто на задний план. Разумеется, мужчины не соблюдают их запрет, но зритель понимает это гораздо позже. Сцены с так называемой Церемонией являются одними из самых сюрреалистических в сериале и показывают беспомощность не только Служанок, но и Жен, которые молча смотрят на плотские отношения своих мужей с другой женщиной.

В сериале все делится на «до» и «сейчас». В воспоминаниях Оффред мы видим счастливое прошлое, ее возлюбленного Люка и счастливое лице ее дочери Ханны. Мы видим ее лучшую подругу из детства Мойру и сильную связь между ними – та же Мойра, которая «сейчас» носит другое имя. Мойра, которая является «предателем своего пола», т.е. гомосексуальная женщина, и чья бунтарская натура столь же сильна, как и Оффред. Все Служанки распределяются по семьям, на которых должно «снизойти благословение». Казалось бы, все они безоговорочно подчиняются режиму, но за красной одеждой и опущенными вниз глазами тлеет непокорство армии сильных женщин.

Истории некоторых служанок раскрывают картину невообразимой жестокости: Оффглен, с которой происходит нечто неописуемое после ее поимки на отношениях с другой женщиной; Джанин, которая попытается совершить непоправимое после прохождения пыток, преследования, двух родов и огромной лжи; и все те, кто насильственно разлучены со своими близкими и вынуждены жить в невыносимой атмосфере день за днем. От отчаяния возникает желание мести, которое подчиняется только инстинкту самосохранения и в конечном итоге становится катализатором для восстания, которое, однако, большую часть времени остается за кадром (за исключением одного эпизода, посвященного Люку, мужу Оффред, в котором приводятся намеки на то, что происходит за пределами Гилеада).

Другая сторона

Обычно победителями являются те, кто рассказывают историю – однако в случае с The Handmaid’s Tale повествование ведется от лица порабощенной. Другая сторона власти – Командоры, правительство и, конечно, Жены. Одна из них представлена в образе, который абсолютно противоположен Оффред, но в то же время они очень похожи, поскольку, несмотря на кажущуюся свободу, Жена в равной степени ограничена. Это Серена Джой Уотерфорд, Жена Командора, которому была назначена Оффред, и женщина, которая до прихода новой власти издавала книги о «возвращении старых ценностей» и работала с правительством над изменением статус-кво и созданием Гилеада. Конечно, она религиозно-фанатична и глубоко верит в то, что в Гилеаде все сделано для «здорового и нравственного образа жизни». Но это не значит, что она не страдает от того, что с ней происходит.

Читайте также:  Можно ли выпить бутылку пива при тату

Сейчас Серена вне политики и принятия решений, потому что она женщина; по закону не имеет права вступать в интимную связь со своим мужем; занимается только домашним хозяйством и самое печальное – не может иметь детей. Огромное желание быть матерью, выраженное в разные моменты времени и варьирующееся от молчания до гнева, безропотное ожидание и шумное отчаяние были великолепно переданы актрисой Ивонн Страховски. Одиозная Серена истязает Оффред эмоционально и физически; мы видим, что скорбь отражена в ее отчаянных действиях, которые могли бы, наконец, сделать ее матерью, но из-за стратегии «цель оправдывает средства» Серена порой выглядит как монстр на маленьком экране. Помимо кажущейся свободы Серена также порабощена и не имеет права выбора. Опять-таки, потому что она женщина.

Актеры

Безусловно, одним из самых впечатляющих аспектов сериала является хорошо подобранный актерский состав. Актрисе Элизабет Мосс, которая играет Оффред, все время удается держать зрителя в напряжении. Тихий и ровный голос, которым она говорит, страшнее любого крика. Очень точные выражения лица, легкие подергивания скул или шеи в нужное время и умелое выражение взгляда, показывающего непрерывный, сковывающий страх, с которым она живет. И отвращение ко всем, кто приказывает, угрожает и причиняет ей боль.

Командор Фред Уотерфорд, которого играет Джозеф Файнс, одновременно зловещий, скрытный и потерянный. И хотя в сериале он играет «плохого», есть тонкие моменты, когда чувствуешь, что, вопреки ожиданиям, ты начинаешь почти любить его – а в следующую секунду он делает что-то, что напоминает тебе, что у него нет никаких предрассудков в отношении причинения вреда и уничтожения. Сложность персонажей постоянно показывает, насколько хорошо сложен этот сериал, который едва ли может быть забыть после последней просмотренной минуты.

Nolite te Bastardes Carborundorum

Фраза, которая в буквальном переводе означает что-то вроде «Не позволяйте ублюдкам сломить вас» становится символом сопротивления Служанок. Мы знаем, что им запрещено читать и писать, и за такое нарушение им грозит отрезание пальца или выкалывание глаза. Оффред нашла ее нацарапанной в шкафу в своей комнате и поняла, что фраза была написана предыдущей горничной, которая жила там, а потом покончила с собой.

Примечательно, что «Nolite te Bastardes Carborundorum» не является истинно латинским выражением, как кажется. В интервью для Vanity Fair профессор кафедры классических языков в Корнельском университете – Майкл Фонтейн – объясняет следующее: «Nolite» в переводе с латыни означает «не», «te» переводится как «ты». Но что касается «bastardes», то это вымышленное слово с латинским суффиксом. Не является латинским и слово «carborundorum». Маргарет Этвуд признает, что это шутка, которая была придумана ею и ее приятелями, когда она была ребенком.

Восстание против статус-кво, которое растет пропорционально ужасам, на которые ты смотришь, объясняется мужеством женщин, решивших снова стать людьми, выразить свое мнение и показать силу. Постепенно Оффред понимает, что она не одна – есть организация под названием Mayday («Мэйдэй»), которая борется с режимом, и что у большинства Служанок вовсе не промыты мозги, как это кажется. Оцепенение страхом медленно начинает разрушаться, и к концу первого сезона ты смотришь на совершенно другую Оффред, которая придается борьбе за то, чтобы вернуть свою прежнюю жизнь. И она даже осмеливается еще раз испытать самое запретное чувство – любовь.

Конец и начало

Тhe Handmaid’s Tale – предупреждение всем женщинам, которые не понимают, что мы живем в привилегированное время, а также всем тем, кто не может в полной мере оценить угрозу чрезмерного консерватизма.

Финал первого сезона оставил за собой дверь для развития второго, который, безусловно, захотят увидеть все те, кто видел эти эпизоды. В заключительной серии есть все: сила, бунт, катарсис некоторых персонажей и открытый конец, который заканчивается с Оффред. Она входит в черный фургон с глазами, наполненными вызовом, которые смотрят в камеру. Большой открытый финал оставил много вопросов – и нет, вы не узнаете о дальнейшей судьбе героини из книги, так как она заканчивается так же, как и сериал. Удалось ли Оффред сбежать, воссоединиться со своими близкими и одержать победу в борьбе за то, чтобы жить так, как должен жить каждый человек – сводным и без чувства страха? Узнаем в следующем году.

Adblock
detector