Меню

Банды нью йорка эскизы тату

БАНДЫ НЬЮ-ЙОРКА XIX ВЕКА

Для того, чтобы понять, почему ирландские иммигранты позапрошлого века начали объединяться в гигантские банды, нужно взглянуть на условия, в которых они обитали. Тезис о том, что бытие определяет сознание, в этом случае работает на 100 процентов.

В XIX веке Нью-Йорк не был мегаполисом, неплохо себя чувствуя в границах Манхэттена. В его перенаселенных трущобах, где приходилось ютиться ирландским иммигрантам, процветали нищета, болезни и насилие. Жесткая среда формировала жесткие характеры, и местные жители для того, чтобы обеспечить себе достойное существование или просто выжить, начали объединяться в «клубы по интересам», которые больше напоминали разбойничьи шайки, каковыми они, по сути, и являлись. Самой настоящей колыбелью гангстеров стал печально известный район Пяти углов, откуда привычка объединяться в банды расползалась по всему Нью-Йорку.

Первые банды Нью-Йорка появились задолго до итальянской мафии и состояли из ирландцев. Пройдя путь от шпаны до преступных княжеств, они стали фундаментом всей американской организованной преступности. Они терроризировали город и округу, нападали на полицейские участки и подняли мятеж, на несколько дней захватив Нью-Йорк.

Организованная преступность самого густонаселенного города США зародилась в отвратных ирландских районах, где смерть бывала лишь трех видов: от холеры, ножа и голода. Вскоре нарыв лопнул, и банды головорезов распространились на другие округа, в каждом из которых царили свои правила и свои князья преступного мира. Бандитский мир Нью-Йорка XIX века эволюционировал из клановых дикарских банд людей с раскрашенными лицами до феодальных корпораций, озабоченных своим преступным бизнесом. Группировки каждого округа и района были уникальны и претендовали на власть над городом.

Шестой округ: жизнь на осушенном озере

Начать рассказ о бандах Нью-Йорка лучше с истории Шестого округа — именно он на 150 лет стал колыбелью преступности для всего города и его округи. Этот район был построен на месте осушенного озера Коллект. Предполагалось, что он станет чем-то вроде спального района для работяг из пригорода.

Однако история места нисколько этому не способствовала: до осушения посреди водоема располагался остров, который использовался для казней. В 1741-м во время подавления восстания рабов, которые пытались захватить и сжечь Нью-Йорк, на этом острове после истязаний были жестоко казнены сотни чернокожих бунтовщиков. В дальнейшем Шестой округ лишь подтверждал статус гиблого и паршивого места. Его основными районами были Пять Точек и Бауэри — во всем Нью-Йорке не было более непримиримых и озлобленных врагов, чем парни оттуда.

Самое сердце Пяти точек — площадь Парадиз-сквер.

Во второй половине XVIII века этот район Манхэттена мало примечателен, если не считать достопримечательностью заболоченный луг и визг свиней, обитавших на одинокой ферме, расположенной неподалеку. Но со временем город разрастался и ферму сровняли с землей. На месте болота выкопали пруд, куда стекалась вода из нескольких ручьев. Вскоре исчез и пруд – его засыпали землей и превратили в площадь, к которой сходились пять улиц – Малберри-Стрит, Ворт, Кросс, Оранж и Литл-Уотер.

К 1820 году Площадь Пяти Углов начала приходить в упадок. Это произошло из-за повышения уровня грунтовых вод. Дома затапливало, а деревянные строения «колониальных времен» гнили и разрушались. Все приличные люди предпочли перебраться в места получше, а на Пяти Углах, остались лишь те, кому уходить было некуда.

Мэр города Эдвард Ливингстон проклял этот район, прозвав его «зловонной ямой на теле города», и приказал сделать «отстойником» для иммигрантов самой низшей категории, после того как лично убедился в том, что народ здесь подобрался суровый и аморальный. Когда его коляска застряла во время дождя в одной из ям площади, вместо того чтобы помочь градоначальнику, жители Пяти Углов глазели в окна и отпускали скабрезные шуточки в адрес чиновника.

К эмигрантам низшей категории относились те, кто, сходя с корабля, не имел за душой ничего, кроме грязной одежды. Такие новоявленные граждане автоматически причислялись к бродягам, а за бродяжничество полагался арест. Но содержать такое количество арестантов было невыгодно, так что их просто расселяли по трущобам.

Со временем Площадь Пяти Углов деградировала все больше, и ее улицы производили тягостное впечатление. Кирпичные дома покрывала грязь и слизь. Каменные строения с выбитыми стеклами и гнилыми сараями соседствовали с убогими хижинами, создавая запутанный лабиринт, в который не проникало солнце. Площадь Пяти Углов рождала образы нищеты, разгула преступности, отчаяния и упадка.

Исторически район Пять Точек — одно из самых важных мест для преступного мира Америки. Хулиганье и дебоширы из этого района были изображены в «Бандах Нью-Йорка» Скорсезе. В целом, режиссеру удалось передать антураж места и группировок тех лет, хотя ради зрелищности он несколько упростил и исказил некоторые факты. Пять углов — район, образованный улицами Кросс, Энтони, Литл-Уотер, Оранж и Малберри, которые выходили на крошечную площадь, стал самой настоящей колыбелью ирландских банд Нью-Йорка. Едва появившись, район считался достаточно приличным и спокойным местом. Но начиная с 1820 года все стало резко меняться (с этого момента и нужно писать историю банд как явления).

Озеро Коллект оказалось недостаточно осушено, когда началось строительство района: дома оседали, крыши проваливались, а от влажной земли исходили миазмы, что делало всю территорию непригодной для нормальных людей. В конце концов, в это смрадное и дрянное место начали стекаться самые нищие и опустившиеся бродяги со всего города и остальных штатов. Выжить в «Точках» сумели лишь бывшие рабы-негры и самые неубиваемые из ирландцев. Часть жителей съехали в другие части Манхэттена. Дома освобождались, цены на проживание в них падали до неприличия, и в бывшие квартиры добропорядочных нью-йоркцев начали заселяться ирландские иммигранты, наводнившие город после революции и провозглашения Ирландии республикой.

Чарльз Диккенс в свое время побывал в этом районе и описал его как самое мерзкое место во Вселенной:

«Ну и местечко! Узкие проходы расходятся направо и налево, и везде запах грязи и отбросов. Образ жизни, который здесь ведется, приносит те же результаты, что и везде. Грубые, обрюзгшие лица, которые мы видим в этих домах, таковы же, каковы и по всему миру. Сами дома преждевременно постарели от дебоширства. Посмотрите, как обрушиваются прогнившие балки и как разбитые и запачканные окна хмуро смотрят тусклыми глазами, словно подбитыми в пьяной драке. Здесь живет множество свиней. Интересно, удивляются ли они тому, что их хозяева ходят на двух ногах, а не на четырех и что они не хрюкают, а разговаривают?»

Именно в Пяти углах начали появляться «клубы по интересам» с очень необычными названиями: «Рубашки навыпуск», «Чичестеры», «Гвардия Роача», «Уродские цилиндры» и, конечно, «Мертвые кролики».

Сердцем «точек» было здание старой пивоварни (оно показано в первых минутах фильма Скорсезе), которое было оборудовано под жилье. Здесь в невероятной тесноте жили около тысячи человек, как правило, без мебели и удобств. Ни одного честного гражданина, только бродяги, воры, убийцы и опустившиеся пьяницы. В среднем в этом здании совершалось около 30 убийств в месяц и большую часть жертв закапывали прямо в подвале или у стен здания. Жители пивоварни не питали никаких иллюзий ни по поводу своего будущего, ни по поводу своего образа жизни: самое крупное жилое помещение называлось «Пещера воров», а улица, огибающая это гиблое место — «Аллея убийц». Именно эта клоака и породила первые настоящие и рвущиеся к власти банды Нью-Йорка. И без того ужасные условия проживания осложнялись еще и тем, что большинство обитателей старой пивоварни практически не покидали здания, опасаясь быть схваченными полицейскими. Пропитание многие местные находили себе следующим образом: прятались в темном коридоре, поджидали своих соседей, несущих что-нибудь съестное, беззастенчиво били их по голове чем-нибудь тяжелым и забирали еду. Дошло даже до того, что здесь убили маленькую девочку, опрометчиво показавшую мелкую монетку, заработанную попрошайничеством. Улица, проходящая мимо старой пивоварни, тянулась с севера на юг. Южная часть получила вполне заслуженное название аллея убийц, северный же конец улицы вел к огромному помещению, называвшемуся пещерой воров.

Шайка «40 воров» формально считается самой первой организованной бандой Нью-Йорка с известным руководством, своей клановой территорией и кодексом. Именно по их образу и подобию создавались остальные группировки. «40 воров» в свое время придумали не просто набирать в банду достойных кандидатов, но воспитывать тех с самого детства: была организована младшая лига с говорящим названием «40 воришек», в которой дети под патронажем старших учились драться, воровать и подносить боеприпасы во время битв. Любопытно, что главами этой детской банды становились даже девочки, если они доказывали, что дерутся и воруют лучше пацанов.

Молодые и жаждущие драк ирландцы (именно из них состояли банды) обожали вычурные и крутые названия: «дохлые кролики», «уродские цилиндры», «рубахи навыпуск», «гвардия Роача». Это место, еще недавно принадлежавшее индейцам, породило новую дикарскую культуру с клановыми войнами, своими табу и татуировками, кодексами воинской чести и клятвами верности вождям. «Уродские цилиндры» назывались так потому, что использовали шляпы в качестве шлемов: набивая в них ткань и куски кожи, бойцы надевали свои цилиндры едва ли не ниже своих злобных глаз. «Дохлые кролики» носили с собой на битву тотемы в виде палок с прибитыми к ним кроликами, а название «рубах навыпуск» говорит само за себя.

Бауэри — работяги, крутые бойцы и банды пожарных

Район Бауэри находился рядом с Пятью Точками и изначально тоже был вполне благопристоен: в нем жили небогатые, но вполне трудолюбивые пролетарии. Однако близость с бандитскому рассаднику сделала свое дело: простые трудяги, вынужденные давать отпор наглому хулиганью, сами быстро маргинализировались и начали сколачивать банды. Сначала они делали это для самозащиты, затем для крышевания местных лавочников, а затем и вовсе для открытых грабежей и убийств. Здесь родились такие банды как «Парни Бауэри», «Настоящие американцы», «Американская гвардия», «Гвардия О’Коннела» и «Атлантическая гвардия».

Более спокойная среда обитания оказала свое воздействие на эти группировки — они были преступниками, но до звериной жестокости парней из Пяти углов никогда не доходили. «Настоящие американцы» и вовсе не были бандой в прямом смысле этого слова: вся их деятельность заключалась примерно в том, чтобы стоять на улице и на чем свет стоит бранить Великобританию и англичан.

Преимущество «Парней Бауэри» было в том, что они изначально выросли не в столь дурных условиях: они в среднем были крепче и выше беспризорников из «точек», могли позволить себе пистолет и, самое главное, они все повально были пожарными. Дело в том, что местные довольно быстро смекнули, что быть членом пожарной дружины очень выгодно: при тушении можно унести из горящего дома что-то ценное, пожарному полагается прочная медная каска, и полиция относится к ним лояльнее.

В драке парня Бауэри с отребьем из других районов, как правило, отличала каска и пожарный топор в руках, а то и пистолет за пазухой. Сражаться с таким детиной один на один гопники из «точек» не рисковали. Кроме того, по какой-то неведомой причине выходцы из Бауэри испытывали тягу к медвежьему жиру: они обильно смазывали им прически, бакенбарды и даже ворс на шляпах, так что бандита из этого района можно было узнать издали даже по запаху.

Одной из любимых спортивных игр банды «парни Бауэри» был очень своеобразный способ напиться задешево. В те времена и в тех районах воровали буквально все; оборудовать бар стаканами было попросту глупо, поэтому пиво и самогон в питейных заведениях подавали из резиновых шлангов: клиент платил медяк и имел право выпить столько алкоголя, сколько сможет за один глоток. Уметь проглотить за раз столько, чтобы хватило не только себе, но и друзьям (все сплевывалось в общую бутылку) считалось признаком лихости и спортивного духа.

Читайте также:  Надписи для тату как у рэперов

Побережье

Некогда респектабельный и даже аристократичный, к 1845 году Пятый округ превратился в одно из самых опасных мест города. В основном здесь промышляли так называемые речные шайки, занимавшиеся пиратством. Но и простым грабежом парни из «рассветных», «хвастунов», «затонных», «болотных ангелов», «бойни», «короткохвостых» и «приграничных» не гнушались.

Местные канализационные коллекторы, из-за которых большинство домов здесь признали непригодными для жилья, были убежищем местных банд. Они же помогали им зарабатывать на жизнь: воры проникали в дома через канализацию, а коллекторах прятали награбленное.

ИЗВЕСТНЫЕ БАНДЫ ГОРОДА

УРОДСКИЕ ЦИЛИНДРЫ

Еще одна шайка с нелепым названием, но от этого не менее опасная. Название свое она получила из-за самодельных шлемов, представлявших собой огромные цилиндры, набитые кожей и шерстью, которые члены банды надевали во время разборок. В эту банду принимались исключительно ирландцы, да и то не все. Нужно было быть очень хорошим бойцом и самым натуральным отморозком, чтобы получить право носить гордое звание «уродского цилиндра».

БАНДА ЧАРЛЬТОН-СТРИТ

Банда Чарльтон-стрит — если банды из Пяти углов и Бауэри промышляли грабежами магазинов, налетами на кабаки и уличным хулиганством, парни, известные как «Банда Чарльтон-стрит», заслужили славу настоящих пиратов. Бороздя на своих небольших лодках воды Гудзона, они совершали налеты не только на суда, но и на прибрежные фермы. Погубили банду те же фермеры, которые начали отстреливать пиратов, и владельцы судов, не скупившиеся на серьезную вооруженную охрану.

МЕРТВЫЕ КРОЛИКИ

Имя этой банды долгое время было на слуху у всех жителей Нью-Йорка. На разборки эти крепкие парни ходили под своеобразным штандартами — длинными палками, на которых болтались кроличьи тушки. Название банды произошло после одного примечательного случая. Во время одной из перепалок, происходившей между членами «Банды Роача», кто-то кинул в комнату, где находились бандиты, мертвого кролика. Один из парней воспринял это как знак свыше и вышел из «Гвардии», сколотив собственную банду, получившую столь несерьезное название. Сами «Мертвые кролики» не любили, когда их называли бандой, предпочитая именоваться клубом, о чем заставляли писать в газетах нью-йоркских журналистов.

РАССВЕТНЫЕ

«Рассветные» получили свое название из-за привычки совершать вылазки и налеты на рассвете. Эти пираты пришли на смену «Банде Чарльтон-стрит», но повторять ошибок своих предшественников они не собирались, убивая любого, кто представлял потенциальную угрозу для дела. Для них ничего не стоило убить случайного свидетеля, вырезать всю команду на корабле, а само судно пустить ко дну. Именно деятельность «Рассветных» заставила городские власти организовать совершенно новую правоохранительную структуру — службы береговой охраны. Противостоять речным полицейским «Рассветные» не смогли, и вскоре их пиратская деятельность в водах близ Нью-Йорка сошла на нет.

ПАРНИ ИЗ БАУЭРИ

Эти заклятые враги «Мертвых кроликов» одними из первых осознали всю ту силу, которую несет в себе хорошо организованная банда. В рядах «Парней из Бауэри» в свое время сражались одни из самых жестоких бандитов, которых когда-либо видел Нью-Йорк. Билл «Мясник» Пул, прототип Мясника Каттинга из фильма Мартина Скорсезе «Банды Нью-Йорка», и могучий Моус, превратившийся в самый настоящий миф еще при жизни. «Парни из Бауэри» хоть и состояли из потомков ирландских мигрантов, считали себя коренными американцами, исповедовали протестантизм и отличались антиирландскими настроениями, враждуя с бандами, не желавшими отказываться от своих корней.

40 ВОРОВ

«40 воров» являлись первой организованной бандой в истории Нью-Йорка. Промышляли, как не трудно догадаться из их названия, воровством всех мастей. Карманные кражи, проникновения со взломом, грабежи и разбой — вот основные направления деятельности этой банды из Нижнего Ист-Сайда. Взрослые главари шайки делали ставку на уличных беспризорников, а потому дисциплиной в этой организации даже не пахло. Несмотря на это, просуществовала банда «40 воров» достаточно долго — с 1820-х по 1850-е годы. После развала многие ее члены присоединились к разным бандам Пяти углов.

ХИОС

Существовал слух, что в эту банду принимали только тех, кто совершил убийство. «Пока кого-нибудь не грохнешь, крутизны в тебе нет», — утверждал один из главарей «Хиоса». Главари банды быстро поняли, что можно неплохо заработать, выполняя «особенные услуги» за денежное вознаграждение. Вот прейскурант, найденный у одного из членов банды:

Ударить кулаком $2

Подбить оба глаза $4

Сломать нос, челюсть $10

Вырубить дубиной $15

Отрезать ухо $15

Сломать руку или ногу $19

Прострелить ногу $25

Пырнуть ножом $25

Убийство от $100

Самыми известными лидерами банд Шестого округа и его окрестностей были Монах Истмен и Мясник Билл. Оба в том или ином виде вошли в фильм «Банды Нью-Йорка»: Мясник как непосредственный персонаж, Монах как основа для собирательного образа священника Валона. Билл, вышедший из «парней Бауэри», действительно начинал как мясник, но к концу своей жизни был известен уже как князь преступного мира и видный политик партии «Коренные американцы».

В какой-то момент Билл настолько поверил в свое всемогущество, что начал нарываться на крупные неприятности: плевал в лица крупным криминальным воротилам, угрожал расправой чуть ли не каждому на своем пути и нахально лез во все сферы преступного бизнеса. В результате Мясник Билл был подло и грязно убит — в баре его ждала засада.

После смерти этот мерзкий и злобный головорез стал символом мученичества ради страны, и о его жизни была поставлена ура-патриотическая пьеса, где Билл трагически погибает, завернувшись во флаг США.

Монах Истмен, напротив, поддерживал «Таманни-Холл», то есть местное отделение демократов и также стал видным политиком. Этот босс прожил удивительную жизнь: будучи евреем, он встал во главе ирландских банд, отсидел срок за грабеж и, лишившись своего княжества, пошел на войну. Во время Первой мировой он показал себя как прекрасный солдат и спас множество жизней однополчан. Вернувшись с фронта, он подоспел как раз к принятию Сухого закона, но так и не успел развернуться: некий наемный убийца разрядил в Монаха Истмена полный барабан револьвера.

Со временем Площадь Пяти Углов деградировала все больше, и ее улицы производили тягостное впечатление. Кирпичные дома покрывала грязь и слизь. Каменные строения с выбитыми стеклами и гнилыми сараями соседствовали с убогими хижинами, создавая запутанный лабиринт, в который не проникало солнце. Площадь Пяти Углов рождала образы нищеты, разгула преступности, отчаяния и упадка.

Именно здесь поселилась семья англичан по происхождению, переехавших из Сассекса в Нью-Джерси. В ней 24 июля 1821 года родился Уильям Пул – первый американский гангстер. Его отец открыл на Манхэттене мясную лавку, где обучил сына торговому делу и дал ему в руки разделочный нож. Так родился Билл «Мясник» Пул. Известно, что Билл испробовал несколько профессий. В 1840-е он служил в пожарной команде добровольцев на улицах Хадсон и Кристофер, однако его призвание – это нож мясника, кулачный бой и… политика. Его называют первым гангстером Америки. Предводитель «Парней из Бауэри», ловкий боец и пронырливый политик, свое прозвище он получил не только потому, что владел мясной лавкой, но и за свою жестокость по отношению к врагам. Удивительно, но Пул не был ирландцем — его предки прибыли из Англии, а сам себя он считал коренным американцем.

Пул быстро наладил крышевание местных питейных заведений и лавок, превращая не желавших платить в кровавое месиво, и подался в политику, терроризируя как кандидатов, так и избирателей. Для Пула преступная деятельность не была самоцелью — это был инструмент достижения политических целей.

Разумеется, у такого влиятельного человека не могло не быть врагов. Вызывающее поведение Мясника также не прибавляло ему популярности. Билла Пула застрелили после очередного конфликта с людьми из «Таммани Холл» — нью-йоркского штаба Демократической партии США, в котором на тот момент состояло множество гангстеров. Удивительно, что, получив пулю в живот и пулю в сердце, Мясник умудрился прожить еще две недели.

Биллу «Мяснику» приходилось сражаться с множеством группировок за контроль над городом, но борьба с «кроликами» выходила далеко за рамки его бизнеса. В ней он отстаивал свои политические убеждения, в которых не было места для «понаехавших» – отнимающих работу у коренных американцев и насаждающих чуждую им религию и обычаи.

Он умер как настоящий американец, но не так как вы думаете.

23 октября 1851 года New York Daily Times писала: «Нам стало известно, что вчерашним утром двое известных драчунов вошли в отель «Флоренция», что на углу Бродвея и Говард-стрит, без предупреждения схватили бармена, стали его избивать и превратили его лицо в кровавое желе. Это были Томас Хайер, Уильям Пул и несколько прочих лиц. Пока одни члены банды держали бармена Чарльза Оуэнса за волосы, другие били его по лицу, пока его левый глаз не вытек, а плоть на щеках не была изорвана самым ужасающим образом». Изувеченный бармен не был ирландцем, а вся его вина заключалась в том, что хозяин гостиницы мистер Флоренс не заплатил за «крышу».

Однако и в политической борьбе «Ничего не знающие» применяли те же методы. Пул и его подручные терроризировали ирландских избирателей, заставляли чиновников-ирландцев уходить в отставку, а неугодных политиков – снимать с выборов свои кандидатуры. Именно это дает право именовать Пула первым гангстером. Он был не просто бандитом, убивавшим и грабившим ради наживы, он преследовал вполне осязаемые политические цели и его преступная деятельность уже тогда была тесно переплетена с бизнесом и политикой.

Между тем Демократическая партия, опасавшаяся роста влияния Партии американских уроженцев, решила завоевать голоса ирландских иммигрантов. Штабом нью-йоркских демократов вскоре стал клуб «Таммани-холл», который быстро попал под влияние ирландской диаспоры. Борясь с насилием «Ничего не знающих», «Таммани-холл» сделал ставку на Джона Морриси, который руководил «Мертвыми кроликами». В юности Морриси воровал грузы с кораблей, приходивших в нью-йоркскую гавань, и к 18 годам на его счету были два обвинения во взломе, одно – в нападении и причинении вреда здоровью, а еще одно – в покушении на убийство. Вождь «кроликов» бросил вызов предводителю «Парней из Бовери».

Пятый округ: Готэм и гибель моряка

Криминальные районы Бауэри и Пять Точек стали источником заразы, которая отравляла весь город. Находившийся неподалеку престижный район Пятого округа, в котором в свое время жил сам Вашингтон, пал под ордами гангстеров и бандитов. Старые хозяева в спешке сбежали, а новыми стали все те же ирландские и итальянские бедняки, воры, проститутки и мошенники.

В Пятом округе располагался знаменитый «Готэм», который, как и Старая пивоварня был сердцем преступного района. В этом плотно заселенном дворе проживали около тысячи человек, а под его тротуарами располагался коллектор канализации. Местные прорубили себе ходы под землю и использовали их для того, чтобы перемещаться по городу, а также прятать там добычу и трупы. Банды «подземных крыс», бесследно исчезающие прохожие и эпидемии холеры стали фирменной чертой этого безнадежного места.

Больше всего Пятый округ прославился одновременно как самое злачное и самое опасное место для моряков, жаждущих развлечений на берегу. Весь район от мала до велика жил лишь за счет матросов: кто-то обеспечивал необходимые им услуги, а кто-то обворовывал их. Подсчитано, что в среднем в одном только этом районе местные грабили в среднем по 15 тысяч матросов в год. Кроме того, процветал и иной способ нечестного заработка: вербовщики из местных опаивали постояльцев и продавали на корабли в качестве «матросов». На деле — рабов без документов и прав.

Читайте также:  Татуировки для девочек мальчиков

Четвертый округ: головорезы, психопаты и пираты

При всех своих криминальных замашках, шайки из «точек» и Бауэри были скорее бузотерами, горлопанами и хулиганьем, они варились в своем собственном котле и не очень поднаторели в преступном бизнесе. Зато головорезы из Четвертого округа стали их противоположностью в мире банд. Эти ублюдки были настоящими профессионалами, редко создавали крупные группировки и были озабочены не драками и бандитской честью, но делами разбоя и ухода от полиции. Хулиганье из «точек» дралось и бесконечно выпендривалось, уроды и психопаты из Четвертого округа убивали, грабили и работали втихую. Здесь оседала самая опасная и скрытная гниль всего города. Достаточно сказать, что первый маньяк-убийца Нью-Йорка появился именно на этих улицах.

Четвертый район также зарабатывал на моряках, но со своей спецификой: здесь их просто нещадно резали и скидывали в коллекторы.

Четвертый округ стал прибежищем настоящих орд пиратов. Банды речных грабителей, которых в общей сложности было около полутысячи, плавали вдоль рек Гудзон и Ист-ривер с «Веселым Роджером» на мачтах и нападали на доки, корабли и даже грабили и жгли поселения. Самой известной и жестокой из таких шаек были «рассветные» под предводительством некой полумифической Козы Сэд. Считалось, что эти пираты были такими безбашенными, что умудрялись грабить целые деревни, полицейские катера и даже других пиратов.

О том, каковы были пираты Четвертого округа, можно понять из истории об Альфреде Хиксе, бывалом речном грабителе, который влип в неприятную историю. Хикс был известным в своем районе пиратом, однако даже он попался в лапы вербовщиков: опоенный и раздетый, он оказался на борту шлюпа «Е.А. Джонсон». Обнаружив себя бесправным матросом, известный головорез не стал трусливо убегать с судна, но попросту перебил всех до единого на посудине пожарным топором, забрал ценности и отчалил на лодке в сторону берега. Позже Альфред Хикс был найден, казнен, а в его честь была открыта экспозиция в музее Барнума.

Адская кухня: «гоферы», «гудзонские чистильщики» и драки под кокаином

Ближе к концу XIX века еще один район Нью-Йорка деградировал до уровня сплошного бандитского притона. И этим районом была Адская кухня, что в Истсайде. Новый центр бандитизма и разбоя превратился в убежище для самобытных и очень своеобразных шаек. Главной силой района после многих лет стычек и борьбы за территорию стали «гоферы», названные так в честь североамериканских ночных грызунов.

Адская кухня (Hell’s Kitchen) на Манхэттене, также известный как Клинтон. Границами района являются 34-я и 59-я улицы, 8-я авеню и река Гудзон. Своё название район получил из-за высокого уровня преступности, делавшей Адскую кухню одним из криминальных центров Нью-Йорка с середины 1800-х до конца 1980-х годов. Современный район известен большим количеством театров, модных ресторанов и роскошных многоквартирных домов. Название района Адская кухня впервые появилось в The New York Times в 1881 году, с 1960-х официальные власти стали называть район Клинтон, хотя прежнее название-прозвище всё ещё более распространено.

Банды «кухни» стали настоящими любимцами прессы благодаря тому, насколько они отличались от своих собратьев. Лидерами гоферов были такие боссы как Курран Без Легкого (он был туберкулезником, который все никак не мог подохнуть) и Счастливчик Джек, который страдал из-за тика лицевых мышц и потому постоянно непроизвольно улыбался. Помимо лидерских функций, Курран исполнял роль барда, прославляя бесчисленные подвиги банды в балладах и даже отсылая эти вирши в газеты. Кроме того, у «гоферов» была своя уникальная женская банда «Атлетик клуб» (больше известная как «гоферши»). Эти амазонки выступали одновременно как отряды поддержки и наемники. «Атлетическим» их клуб назывался не просто так: эти воительницы действительно тренировались боксировать и драться оружием.

«Гудзонские чистильщики» — еще одна группировка, которая начала свою жизнь в Адской кухне. Однако в какой-то момент эта банда, которой стало тесно на родине, пустилась в кочевье по районам Нью-Йорка, до тех пор пока не закрепилась юго-восточнее «кухни». Они стали особенно известны тем, что предпочитали вести битвы под воздействием кокаина (который в те времена был чертовски дешев и любим скорее нищими). «Чистильщики» вполне справедливо заявили о себе как о непредсказуемых ублюдках, страдающих от паранойи и вспышек ярости.

Неудивительно, что даже в криминальной среде тех лет банды Адской кухни считались хаотичной силой, с которой тяжело вести бизнес. «Гоферы» свергали, а потом снова возвращали своих вождей едва ли не каждый месяц, «чистильщики» были невменяемыми торчками, а малые банды района (например «гориллы» и «маргиналы») вообще не умели договариваться и просто валили всех направо и налево.

Деятельность банд

Изобретательности ирландцев при ограблениях не было предела. Едва ли не каждый член банды считал своим долгом придумать какой-нибудь новый способ совершения преступлений. Например, очень популярным было преследовать человека по улице, до тех пор пока из определенного окна подельники грабителей не высыпали на него ведро золы. Пока жертва кашляла и задыхалась, бандиты тащили ее в подвал, где убивали и забирали все ценное, включая башмаки и одежду.

Банда «Черная патока» и вовсе получила свое название из-за метода, которым ее представители грабили магазины. Считается, что главарь шайки Джимми Данниган придумал оригинальный способ вычищать кассы местных продуктовых лавок: Джим заходил в магазин и просил хозяина наполнить его шляпу патокой, заключил, мол, пари с приятелем. Заинтересованный хозяин лавки выполнял странную просьбу, после чего Джимми надевал эту шляпу ему на голову. Густая патока заливала глаза и фактически приклеивала шляпу к волосам. Пока хозяин пытался освободиться, бандиты спокойно обчищали магазин и уходили.

ГАНГСТЕРЫ-ПОЖАРНЫЕ

Немалую роль в жизни Нью-Йорка ирландские бандиты сыграли как пожарные (пусть это и кажется шуткой). Мошенники, хулиганы, грабители и убийцы собирались в пожарные команды, преследуя отнюдь не альтруистские цели. Главную роль здесь играла политика: банда, потушившая горящий дом, выглядела намного благороднее в глазах местных жителей.

Бандитские пожарные бригады давали своим машинам — телегам, на которых были установлены насосы и брандспойты, — имена, больше подходящие пиратским судам: «Белый дух», «Черная шутка», «Желудок селедки», «Сухие кости», «Красный пират», «Сенный вагон», «Большая шестерка», «Яльская девка», «Бобовый суп», «Старый хлам» и «Старая дева».

Вражда между пожарными командами, состоявшими из членов разных банд, нередко становилась причиной выгорания целого дома, а то и квартала: вместо того, чтобы бороться с огнем, брандсмейстеры начинали колотить друг друга.

Нередко практиковались иезуитские способы зарезервировать для себя пожарный гидрант, которых явно не хватало на целую ораву пожарных, слетевшихся к горящему дому. Едва заслышав о возгорании, гангстеры посылали к пылающему зданию самых шустрых членов банды. Те, в свою очередь, закрывали гидрант пустой бочкой и садились на нее сверху, отбиваясь от конкурентов. Если мальцу удавалось отстоять точку до прибытия основных сил, ему воздавали все должные почести, а дом, быть может, выгорал не полностью.

Именно ирландцы одними из первых поняли пользу аптечных препаратов для преступной деятельности. Сначала они использовали настойку опиума или морфий для того, чтобы опаивать зашедших в кабак матросов и продавать их, спящих, в корабельные команды. Для грабежей же применяли проверенный годами способ — удар дубинкой по голове. Однако вскоре ирландские шайки начали использовать аптечные дары и для того, чтобы обирать клиентов питейных заведений.

Работали, как правило, парами — мужчина и женщина. На девицу ложилась обязанность отвлечь клиента, а ее подельник должен был незаметно подсыпать или подлить жертве снотворное. Сначала для этих целей использовали нюхательный табак, затем перешли на гидрохлорид и морфин. С дозировкой мошенники не заморачивались, действуя по принципу «чем больше — тем лучше», а потому мало кто из отведавших ирландского коктейля людей просыпался на следующее утро.

Бандиты стремились заработать на всем, не останавливаясь даже перед самой жуткой и кощунственной работой. В Нью-Йорке широкое распространение получили команды кладбищенских воров, выкапывавших тела умерших и продающих их студентам-медикам.

Гангстеры тех лет активно участвовали и в политической жизни города, правда, весьма своеобразным образом: избивая и убивая политических конкурентов своих нанимателей, срывая выборы и запугивая избирателей.

Бандитские бунты

Огромная численность и невозможность полиции исправить ситуацию постепенно внушили гангстерам чувство полного контроля над своими районами. Единственной властью на улицах были бандиты, которые очень болезненно воспринимали любые попытки властей вмешаться в жизнь подконтрольных им районов. Нередко это приводило к самым настоящим бунтам, во время которых случались и пожары, и массовые линчевания, и вооруженные стычки с полицией.

Бунт «Мертвых кроликов»

Одно из самых страшных побоищ, учиненных бандами, в истории Нью-Йорка состоялось в 1857 году. Все началось с того, что банды Пяти углов решили отпраздновать День независимости несколькими налетами на кабаки в Бауэри. Разумеется, местным парням это не понравилось, и началось массовое побоище. Вмешательство полиции только усугубило ситуацию — разъяренные бандиты обратили свой гнев против полицейских. Улицы перегородили баррикадами, а вместо кулаков и дубинок в ход пошли револьверы и мушкеты. Подавить бунт удалось только с помощью вмешательства гвардии. Вид идущих плотными рядами солдат, готовых броситься в штыковую атаку, быстро охладил горячие головы гангстеров.

«Кирпичи, камни и дубинки так и мелькали в воздухе и летали из окон во всех направлениях, а люди носились по улицам, размахивая огнестрельным оружием. Раненые мужчины лежали на тротуаре, их топтали. Вот „кролики“ перешли в наступление и погнали своих противников вверх по Баярд-стрит в Бауэри. А вот к терпящим поражение подошло подкрепление, и они бросились на своих преследователей, заставив тех отступать к Малберри, Элизабет и Бакстер-стрит», — The New York Times от 6 июля 1857 года.

Призывной бунт

Гангстеры Пяти углов устроили бунт в знак протеста против закона о воинской повинности, изданного Конгрессом. Интересно, что большинство из вышедших на улицы были молодыми людьми в возрасте до 20 лет, которые призыву не подлежали.

Призывной бунт длился чуть менее недели, но за этот короткий срок лицо города преобразилось до неузнаваемости. Под бой ирландских бодранов пьяная толпа носилась по улицам, сокрушая все на своем пути. Они линчевали чернокожих, попадавшихся им на пути, жестоко расправлялись с полицейскими, поджигали и грабили дома.

Одним из главных событий тех дней стала попытка захвата арсенала. Бандитам удалось прорваться в здание и даже завладеть оружием, но вовремя перегруппировавшиеся полицейские смогли отогнать бандитов. Те, в свою очередь, подожгли здание, в котором находились их товарищи. Как рассказывают очевидцы, после того как арсенал сгорел полностью, с пепелища вывезли более 50 бочек, наполненных человеческими останками.

В те дни бандитам удалось фактически захватить весь город. Ситуацию снова спасли военные, несколько полков которых вошли в Нью-Йорк и дали бой мятежникам. Армии пришлось пустить в ход не только штыки и ружейные залпы, но и тяжелую артиллерию, стреляя по бунтовщикам картечью.

Итогом Призывного бунта стали несколько полностью выгоревших кварталов города, множество ограбленных и избитых горожан, а число погибших от рук мятежников при подавлении бунта исчислялось тысячами.

«Если завтра закон отменят, воодушевление толпы останется тем же. Его источники совершенно не имеют отношения к этому закону, как и к любому другому, — это жгучая ненависть к тем, кто находится в лучших обстоятельствах, стремление к грабежам, варварская злоба против людей другой расы, желание поддержать терпящих поражение мятежников Юга. Эту чернь надо наконец сокрушить. угостить картечью»

ГЕНРИ ДЖАРВИС РАЙМОНД

журналист и политик, писал
для The New York Times

ЖЕНЩИНЫ В БАНДАХ

Ирландским женщинам по характеру не свойственно уступать в чем-либо своим мужчинам. А потому девушки из Пяти углов принимали в разборках между бандами и уличных беспорядках самое деятельное участие. Как правило, их роль сводилась к закидыванию противников камнями и последующему отступлению за спины основных бойцов.

Читайте также:  Флеш тату что это такое сколько держится

Но были среди них и такие, которых боялись даже самые отчаянные обитатели Пяти углов. Так, в «Мертвых кроликах» состояла некая Чертова Кошка Мэгги, про которую ходили слухи, что свои зубы она затачивала напильником, а на руках носила остро заточенные медные когти.

Еще одной легендарной леди Нью-Йорка тех лет была Подтяжка Мэг — англичанка почти двухметрового роста, вооруженная дубинкой и пистолетом. Она работала вышибалой в баре «Дыра в стене» и прославилась тем, что откусывала особенно разбушевавшемся или не желавшим платить клиентам уши. Потом эти трофеи Мэг складывала в банку со спиртом в назидание всем присутствующим.

МОУС — ФОЛЬКЛОРНЫЙ ГЕРОЙ ГАНГСТЕРОВ

Этот человек остался в истории под скромным именем Моус. Однако еще при жизни об это «парне из Бауэри» распускали слухи и легенды, словно о мифическом герое.

Итак, если верить всему, что говорили на улицах, выходило, что Моус обладал силой десяти человек, обычные ботинки не налезали ему даже на мизинец ноги, а руки были такой длины, что свисали ниже колен, вместо дубинки использовал дышло от телеги или телеграфный столб, развлекался тем, что носил на плечах омнибус с пассажирами, в два гребка переплывал Гудзон, а за шесть оплывал кругом весь Манхэттен, пиво он пил бочками, а однажды силой своих легких смог наполнить паруса корабля и погнать его против течения.

Легендарной фигурой в банде «Хиос» был Денди Джонни Долан, известный тем, что даже на разборки приходил одетый с иголочки и с аккуратно уложенными волосами.

Но прославился Долан не только своим экстравагантным внешним видом, но и безупречной техникой выдавливания глаз. Именно ему приписывается изобретение медных когтей, надеваемых на большие пальцы рук. Поговаривали, что как-то раз он демонстрировал в кабаке глаз человека, застигшего его на месте преступления. Ему же приписывают идею оснащать ботинки лезвиями от топоров, чтобы расправляться с противниками буквально за несколько ударов.

Погубила Долана его страсть к тростям с набалдашниками в виде животных. Их у него была целая коллекция, которую он неустанно пополнял. Именно такая трость, которую Денди Долан отобрал у убитого им человека, и стала главным доказательством, позволившим полиции упечь его за решетку, а после и казнить.

Бывший судовой плотник, человек внушительного роста и колоссальных габаритов, этот патрульный серьезно портил жизнь нью-йоркским бандитам. Все четыре года работы патрульным Уильямс дрался с бандитами каждый день и не по одному разу. Мастерски владея дубинкой, он так часто повергал на землю даже самых отчаянных уличных бойцов, что заслужил прозвище Уильямс Наповал.

Став капитаном полиции, Уильямс создал несколько полицейских отрядов, куда входили только самые сильные и умелые бойцы. Задача их была проста — избивать гангстеров везде и всюду, вне зависимости от того, застигли их на месте преступления или просто прогуливающимися по улицам. «На конце полицейской дубинки гораздо больше закона, чем в решении Верховного суда», — говорил Уильямс тем, кто пытался оспаривать его методы борьбы с преступностью.

Авторитет Уильямса на улицах был непререкаемым. Чего только стоит его вошедшая в историю акция, когда он повесил на столб в самом злачном районе города свои часы с цепочкой, а вернувшись через некоторое время, обнаружил их на том же месте.

Наиболее острой в стране всегда была проблема иммиграции. Вплоть до второй половины ХХ века в Европу никто не стремился приехать, напротив, многие стремились из нее сбежать.

Единственной страной, в которой игнорировать проблемы иммиграции было совершенно невозможно – США. Законодательство, регулирующее приток приезжих, появилось там еще в первые годы существования государства. Уже в 1795 году конгресс принял акт о натурализации, в котором говорилось, что гражданами молодой республики могут становиться только свободные люди белой расы. Впрочем, в те времена такие требования закона не воспринимались как ограничения. В Америку ехали в основном свободные люди – уроженцы Британских островов, Северо-Западной Германии и Скандинавии, в то время как уроженцы Черного континента ехали в Америку не по своей воле, а потому иммигрантами считаться не могли.

Но уже в 1798 году на свет появились акты «Об инородцах» и «О подстрекателях», которые позволяли президенту высылать из страны любого ненатурализовавшегося иностранца, если таковой будет признан опасным для государственных интересов Соединенных Штатов. И все же до настоящей борьбы с нежелательными иммигрантами было еще далеко.

Ситуация изменилась в 40-х годах XIX века, когда в США начался массовый приток иммигрантов из Ирландии. Исход ирландцев был связан с жестоким голодом, поразившим их остров. В течение нескольких лет в Соединенные Штаты въехало порядка 2 млн. ирландцев. В большинстве своем это были разорившиеся крестьяне, мечтавшие о бескрайних свободных землях Нового Света, однако многие из них оседали в Нью-Йорке и других городах восточного побережья, где вскоре возникли многотысячные ирландские диаспоры. Ирландцы полностью подпадали под определение «белых и свободных», к тому же все они говорили по-английски, но у них было одно отличие от большинства тогдашних американцев: они были католиками. Вскоре многие газеты принялись убеждать американцев в том, что ирландцы прибыли в страну, чтобы создать здесь сеть католических приходов, через которые в Америке будет установлена тайная диктатура Папы римского. Многие простые американцы были готовы в это верить, поскольку ирландцы одним своим присутствием увеличивали конкуренцию на рынке труда, что вело к росту безработицы и понижению зарплат. Вскоре сформировалось анти-ирландское движение, и дело дошло до стрельбы, поножовщины и погромов.

Первая кровь пролилась в Филадельфии, где обосновалась крупная ирландская община. В 1842 году католический епископ, ирландец Фрэнсис Кенрик, отправил письмо в наблюдательный совет городских школ с просьбой не заставлять ирландских детей читать утренние молитвы по протестантской Библии. Письмо вызвало бурю негодования среди протестантов. Местные борцы с католиками заявили, что «паписты» приехали в Америку, чтобы «отменить Библию».

За два года анти-ирландское движение окрепло и в 1844 году в городе уже действовала Американская республиканская партия, ставившая своей целью защитить страну от «кровавой руки Папы римского». 3 мая 1844 года члены партии устроили митинг посреди квартала, населенного ирландцами, которые, естественно, не пожелали слушать оскорбления в свой адрес и выставили митингующих вон. Но те вернулись с подкреплением и в городе начались погромы. Ирландцы не собирались давать себя в обиду и вскоре в Филадельфии уже шли настоящие уличные бои, причем противники ирландцев использовали даже пушки, которые сняли с кораблей, стоявших в гавани. В результате несколько человек убито, более 200 получили ранения, а общий ущерб от разрушений составил $150 тыс.

События в Филадельфии убедили активистов Американской республиканской партии в том, что их идеи пользуются поддержкой. Это означало, что на борьбе с иммигрантами можно было сделать политическую карьеру. И уже в 1845 году партия переименовала себя в Партию американских уроженцев и вышла на общенациональный уровень. Эта партия потребовала запретить лицам, родившимся за пределами США, занимать государственные посты, а также максимально продлить срок проживания в стране, необходимый для натурализации. Политической агитацией и участием в выборах партия не ограничилась. Вскоре она обзавелась собственным тайным обществом, которое занялось подготовкой штурмовых отрядов. Называлось это общество «Ничего не знающие», потому что их членам предписывалось говорить, что они «ничего не знают» о существовании общества. Кстати, членами этой организации являлись не только бандиты. Так, одним из «Незнаек» был Джеймс Харпер – один из партнеров издательского дома «Харпер и Партнеры».

В то время кулачные бои в черте города были объявлены вне закона и проводились в доках, которые не считались городской территорией. Наиболее известные бойцы: Янки Салливан, успевший прославиться в Европе и прибывший покорять Америку, Том Хайер, Джон Моррисси и Билл Пул. Из всех только Хайер и Пул являлись коренными. Они люто ненавидели иммигрантов и состояли в одной банде. Все они не единожды встречались друг с другом в поединках, пока не определились два претендента на чемпионский титул – Джон Моррисси и Билл Пул. Дело осложнялось тем, что их претензии выходили далеко за рамки спортивных. Это была война за территорию и политическое превосходство.

Во всех встречах на ринге с Моррисси Билл «Мясник» выходил победителем и в июле 1854 года гангстеры решили выяснить отношения раз и навсегда в ходе боксерского поединка. Встреча была назначена на 7:00 утра в доках на территории, контролируемой «Парнями из Бовери», ставка – 50 долларов золотом.

Моррисси пришел с десятком мужчин. Поддержать Пула явилось около двухсот «болельщиков».

Во время этого боя Билл «Мясник» буквально измочалил Морриси, а потом стал добивать тяжелыми ботинками. Когда же присутствовавшие ирландцы попытались отбить своего лидера, боксерский матч превратился в массовую драку. Превосходство было на стороне сторонников Пула и только благородство их предводителя уберегло Моррисси от смерти.

Однако Моррисси не собирался уступать только потому, что ему не удалось выиграть честно, и 24 февраля 1855 года он явился в Станвикский зал, расположенный в недавно открытом баре на Бродвее, где в это время играл в карты Пул. Моррисси подошел к столу, за которым сидел Пул, и плюнул ему в лицо. «Мясник» тут же выхватил револьвер, но Моррисси спросил его: «Вы не стали бы стрелять в безоружного человека, не так ли?» Пул выругался и бросил оружие на пол. Однако вместо пистолета он взялся за нож.

Однако друг Моррисси Джим Тернер выхватил кольт, положил его на локоть и спустил курок. Но целился он плохо и попал себе в руку. Взвизгнув, Тернер упал на пол. Лежа на полу, он опять выстрелил и попал Пулу в ногу. «Мясник» пошатнулся под ударом пули и попытался схватить другого спутника Моррисси Льюиса Бейкера. Но тот увернулся и, когда Мясник упал, вытащил револьвер и прицелился ему в грудь.

– Кажется, теперь ты мой, – сказал Бейкер.

Он выстрелил два раза, но «Мясник», получив одну пулю в грудь, а другую в живот, все-таки медленно поднялся на ноги. С секунду он покачался у барной стойки, затем вытащил огромный изогнутый нож и пошел на Бейкера, крича, что вырежет его сердце.

Ирландцы поспешили ретироваться, а Пул успел метнуть им вслед свой нож, который воткнулся в дверной косяк. Только после этого он рухнул наземь.

Впоследствии участникам драки со стороны «Мертвых кроликов» – Моррисси, Бейкеру и Тернеру были предъявлены обвинения и их трижды пытались осудить, прежде чем жюри присяжных сняли с них обвинения.

После смерти Пула власть в городе на несколько десятилетий перешла в руки «Мертвых кроликов» и «Таммани-холла». Влияние Партии американских уроженцев вскоре сошло на нет, а «Таммани-холл» и стоявшая за ним ирландская диаспора, взяли под свой контроль назначение всех городских чиновников, стали активно подтасовывать результаты выборов, крышевать нью-йоркских бизнесменов и лоббировать свои интересы в Вашингтоне. В частности, бандит Джон Моррисси при поддержке «Таммани-холла» сделался американским сенатором и продолжил борьбу за права ирландских иммигрантов уже в новом качестве.

Билл «Мясник» прожил с пулей в области сердца еще четырнадцать дней и умер 8 марта 1855 года в своем доме на Кристофер-стрит, оставив жену и сына по имени Чарльз Пул.

На похороны Билла «Мясника» пришли более 5000 человек. Он был похоронен в Бруклине на кладбище Грин-Вуд.

Adblock
detector